Народный архив Тульской губернии. Крапивенский уезд
Вы хотите отреагировать на этот пост ? Создайте аккаунт всего в несколько кликов или войдите на форум.
Народный архив Тульской губернии. Крапивенский уезд

Филиал народного архива Российской Империи. Обмен генеалогической и краеведческой информацией, взаимопомощь и взаимовыручка тех, кто ищет

Поиск по галерее сайтов
Последние темы
» Евсеевы из Бегино
История Крапивенского уезда EmptyЧт Мар 28, 2024 4:41 pm автор lusik

» Участники 1-й мировой войны из д.Чириково.
История Крапивенского уезда EmptyПт Мар 22, 2024 6:36 am автор Александр

» суры история жители
История Крапивенского уезда EmptyЧт Мар 21, 2024 6:23 am автор Александр

» Хилково. Суры.
История Крапивенского уезда EmptyЧт Мар 21, 2024 6:10 am автор Александр

» Жители с. Красногорье Троицкое тож - участники 1-й мировой войны
История Крапивенского уезда EmptyСр Мар 20, 2024 7:18 am автор Александр

» Информация о жителях села Драгуны
История Крапивенского уезда EmptyСб Мар 16, 2024 6:52 am автор Александр

» Уроженцы и жители слободы Казачьей в различных источниках
История Крапивенского уезда EmptyЧт Мар 07, 2024 5:39 am автор Александр

» Уроженцы и жители с. Кутьма в различных источниках
История Крапивенского уезда EmptyВс Мар 03, 2024 2:33 pm автор Лаванда

» Информация о деревне Щекино
История Крапивенского уезда EmptyВс Мар 03, 2024 5:36 am автор Александр

Сообщите о нас пожалуйста
Партнеры
Создать форум

Не назойливая реклама, средства от которой могут помочь в развитии проекта
Здесь может быть Ваша реклама
Flag Counter
Счетчик
счетчик посещений Яндекс.Метрика

Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

История Крапивенского уезда

+2
Олеся (murumka)
Владимир
Участников: 6

Перейти вниз  Сообщение [Страница 1 из 1]

Владимир

Владимир

Крапивенский уезд
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Крапивенский уезд — административно-территориальная единица в составе Московской и Тульской губерний, существовавшая в 1727—1925 годах. Уездный город - Крапивна.
История
Крапивенский уезд известен с допетровских времён. В 1708 году уезд был упразднён, а город Крапивна отнесён к Московской губернии. В 1719 году при разделении губерний на провинции отнесён к Тульской провинции. В 1727 году уезд в составе Московской провинции был восстановлен.
В 1777 году уезд отнесён к Тульскому наместничеству.
В 1796 упразднён, восстановлен в 1802 году в составе Тульской губернии.
В 1923 году центр уезда перенесён в село Сергиевское.
В июле 1924 года уезд разделён на 5 районов[2]: Московско-Крапивенский, Лапотковский, Сергиевский, Тепло-Огаревский (центр — с. Огарево) и Щёкинский.
20 июня 1924 года Крапивенский уезд был переименован в Плавский. Тогда же Щёкинский район был передан в Тульский уезд, а в состав Плавского уезда вошли Алексеевский, Липицкий, Мещеринский, Тургеневский и Чернский районы упразднённого Чернского уезда и Дряплово-Ивицкий район упраздненного Одоевского уезда.
В августе 1925 года были упразднены Дряплово-Ивицкий, Мещеринский и Алексеевский районы.
6 января 1926 года Плавский уезд был упразднён, его районы вошли в прямое подчинение Тульской губернии.
Административное деление
В 1913 году в уезде было 22 волости[3]:
• Архангельская,
• Голощановская,
• Даниловская (центр — с. Устье),
• Должанская (центр — с. Смирновка),
• Иконская (центр — с. Выселки Иконские),
• Кобелевская,
• Костомаровская,
• Краснинская,
• Красногорская,
• Ламинцевская,
• Лопотковская,
• Московская,
• Нарышкинская,
• Переволокская (центр — д. Козловка),
• Пирогово-Зыковская,
• Потемкинская,
• Ржавская,
• Сарочинская,
• Сергиевская,
• Спасская,
• Царевская,
• Ясенковская (центр — д. Новая Колина).
Население
По данным переписи 1897 года в уезде проживало 102 926[1] чел. В том числе русские — 99,8 %. В уездном городе Крапивне проживало 6 146 чел.
Примечания
1. ↑ 1 2 Первая всеобщая перепись населения Российской Империи 1897 г.. Архивировано из первоисточника 23 августа 2011.
2. ↑ Административно-территориальное деление Тульской области за 1917-1989 годы. Архивировано из первоисточника 24 августа 2011.
3. ↑ Волостныя, станичныя, сельскія, гминныя правленія и управленія, а также полицейскіе станы всей Россіи съ обозначеніем мѣста ихъ нахожденія. — Кіевъ: Изд-во Т-ва Л. М. Фишъ, 1913.
Ссылки
• Крапивна // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.

2История Крапивенского уезда Empty О дорогах Ср Фев 27, 2013 9:07 pm

Олеся (murumka)

Олеся (murumka)
Предводитель Крапивенского уезда
Предводитель Крапивенского уезда

Дорожный отдел.
№1
О производстве дорожных сооружений за счет Губернского капитала в 1905 году.

Очередные уездные земские собрания текущей сессии постановили произвести за счет дорожного капитала следующие работы:
VIII. Крапивенское уездное собрание приняло доклад дорожной комиссии и постановило произвести в будущем 1905 году следующие работы:
1. Устроить вторую половину мощеного участка в с. Цареве, начатого постройку с разрешения 39 очередного Губернского земского собрания в 1904 году, но незаконченного полностью, на что требуется 4860 руб. 00 коп.
2. Построить часть мощеного участка на большой Богородицкой дороге Кутепово-Хмелевец-Житово 10000 руб. 00 коп.
3. На ремонт построенных участков согласно технической смете 3389 руб. 00 коп.
Всего 18249 руб.
Означенную сумму Губернская Управа имеет честь просить Губернское Собрание разрешить Крапивенскому Земству расходовать на работы по дорожным сооружениям.

Олеся (murumka)

Олеся (murumka)
Предводитель Крапивенского уезда
Предводитель Крапивенского уезда

Марки земской почты Крапивенского уезда находились в обращении с 1 марта 1870 г. по 31 декабря 1872 г. Марки имеют форму прямоугольника размером 20.25х26.5 мм. В середине марки изображен герб уезда под короной. Над гербом подковообразная надпись печатными буквами «КРАПИВ. ЗЕМСК. ПОЧТА». Под гербом напечатано прописью ТРИ КОП., а еще ниже напечатан знак № и оставлено место, куда позднее черными чернилами вписывался от руки порядковый номер марки.

Более подробно на сайте Мир марок http://www.mirmarok.ru/prim/view_article/183/

Сизиф

Сизиф
Автор идеи - основатель
Автор идеи - основатель

http://forum.vgd.ru/post/13/3149/p1198188.htm#pp1198188

Должанская волость Крапивенского уезда на 1 февраля 1874 ]г.:

1.Долгое
2.Бородинское
3.Липское
4.Смирновское
5.Круглое
6.Хомяковское
7.Головинское(принадлежит-Воронцова)
8.Зубаревское
9.Головинское(принадлежит-Фон-Шуббе)
10.Поселковское
11.Соколья Поляна
12.Гамовское,Воронки тож.
13.Панинское(принадлежит-Глебовой)
14.Панинское(Глебовой)
15.Панинское(Мощнева)
16.Сатинское
17.Ослоновское
18.Богучаровское
19.Труновское
20.Подлесное(Хрипковой)
21.Подлесное(Анкудович)
22.Стойловское
23.Подлесное(бывшее государств.)
24.Любогощенское
25.Круглое

https://naritg4.forum2x2.ru

Сизиф

Сизиф
Автор идеи - основатель
Автор идеи - основатель

http://clubs.ya.ru/4611686018427442031/replies.xml?item_no=942

Список колхозов Плавского района Тульской области с разбивкой по сельсоветам из районной газеты "Голос колхозника" от 07.04.1941 № 56.

История Крапивенского уезда 0_6c840_4db6a4d0_XXXL

Владимир поставил(а) лайк

https://naritg4.forum2x2.ru

Серж



Книжка чеков*

Впервые напечатано в «Отечественных записках», 1876, № 4.

Рассказ «Книжка чеков» принадлежит к числу наиболее выдающихся произведений демократической литературы 70-х годов. Он стоит в одном ряду с теми произведениями Некрасова и Щедрина, в которых реалистически изображено тяжелое положение русской деревни и развитие капитализма в первые десятилетия после реформы. Успенскому удалось дать в рассказе ряд больших социальных обобщений: таковы история «распоясовцев», обобранных помещиком после «освобождения», образ предприимчивого купца Ивана Кузьмича с его магической «книжкой чеков» и формулой «человек-полтина», закабаляющего разоренных помещиком крестьян. Чувством глубокого трагизма проникнуто описание «оживления» распоясовской округи под влиянием капитала — оживления, более похожего, по словам писателя, «на опустошение, на исчезание, на смерть».

В основу рассказа Успенский положил реальные факты.

Осенью 1874 года, посетив своего брата Александра Ивановича, лесничего в засеке Тульской губернии, писатель оказался свидетелем насильственного переселения и сноса дворов крестьян села Переволоки Крапивенского уезда по требованию помещика, так как к последнему после реформы отошла земля, на которой находилось село. Из письма брата Успенский, находясь в Париже, узнал, что после переселения крестьяне попали в руки кулака, купившего имение бывшего их владельца («Воспоминания И. И. Успенского» — в книге «Летописи Государственного литературного музея», кн. 4. «Глеб Успенский», М., 1939, стр. 351–352).

Серж



http://www.veneva.ru/lib/1848-pochta.html
Информация о местонахождении почтовых станций .

Владимир

Владимир

Кеппен П.И. Города и селенія Тульской губерніи в 1857 году



Последний раз редактировалось: Владимир (Вс Авг 03, 2014 2:15 pm), всего редактировалось 1 раз(а)

Владимир

Владимир

"НОВЫЙ КЕППЕН" ПРИХОДЫ ТУЛЬСКОЙ ЕПАРХИИ (по данным клировых ведомостей, 1915-1916 гг.) Справочник Составитель Д.Н. Антонов

Владимир

Владимир

Краткая характеристика административно-территориального деления Тульской области за 1917-1989 гг.

Александр



Крапивенский уездный воинский начальник.
По строевой части.
20 августа 1915 года.

Тульскому губернатору.

Новобранцев досрочного призыва 1917 года принято мною всего по настоящее число 840 человек.

Подполковник Сидоров.

Из дела о досрочном призыве новобранцев.

Владимир

Владимир

Тульские епархиальные ведомости. 1864. № 6 стр.115
в 1863 г. в Крапивне проживало 1 954 жителя, 979 м., 975 ж.,
в уезде - 79 605 жителей, 38 266 м., 41 339 ж.

Александр



Имею честь донести,что в Крапивенском уезде раскольников,молитвенных их домов и скопцов не находится.

Из рапорта Крапивенского Исправника начальнику Тульской губернии.

Января 29 дня 1860 года.

Канцелярия Тульского губернатора.

Пётр Петрович



Что -то по деревне Проскурино кто-то скажет ? может фото покажет?

Владимир

Владимир

Петр Петрович,
Сюда => https://naritg4.forum2x2.ru/f241-forum вначале загляните.

Пётр Петрович



Серж пишет:Книжка чеков*

Впервые напечатано в «Отечественных записках», 1876, № 4.

Рассказ «Книжка чеков» принадлежит к числу наиболее выдающихся произведений демократической литературы 70-х годов. Он стоит в одном ряду с теми произведениями Некрасова и Щедрина, в которых реалистически изображено тяжелое положение русской деревни и развитие капитализма в первые десятилетия после реформы. Успенскому удалось дать в рассказе ряд больших социальных обобщений: таковы история «распоясовцев», обобранных помещиком после «освобождения», образ предприимчивого купца Ивана Кузьмича с его магической «книжкой чеков» и формулой «человек-полтина», закабаляющего разоренных помещиком крестьян. Чувством глубокого трагизма проникнуто описание «оживления» распоясовской округи под влиянием капитала — оживления, более похожего, по словам писателя, «на опустошение, на исчезание, на смерть».

В основу рассказа Успенский положил реальные факты.

Осенью 1874 года, посетив своего брата Александра Ивановича, лесничего в засеке Тульской губернии, писатель оказался свидетелем насильственного переселения и сноса дворов крестьян села Переволоки Крапивенского уезда по требованию помещика, так как к последнему после реформы отошла земля, на которой находилось село. Из письма брата Успенский, находясь в Париже, узнал, что после переселения крестьяне попали в руки кулака, купившего имение бывшего их владельца («Воспоминания И. И. Успенского» — в книге «Летописи Государственного литературного музея», кн. 4. «Глеб Успенский», М., 1939, стр. 351–352).
-----------------------------------------------------
А вот как было добровольно-принудительное переселение в период коллективизации...

Петр Проскурин  «Судьба»
Отрывок…

Вот еще что, мужики, — понизил голос Захар, рукой приглашая всех придвинуться ближе. — Самый злостный вредитель колхозной власти в хуторянском вопросе есть Фома Куделин. Он по хуторам ходит и всех злонамеренно смущает и разлагает, назад нас тянет. Вон григориопольский колхоз докатился из-за таких до голой точки. На съезде принародно предложили снять с него имя Ленина. Все по дворам у себя хранили: подсолнух, картошку, зерно семенное. Дохранились до пустой сумы, сеять нечем. И у нас такие охотнички имеются до колхозного добра, дай только волю. Ты, Мартьяныч, не хмыкай, тот же Фома хоть и числится в колхозе, а между им и колхозом межа в колено. Я к нему ездил, говорил. Вчера, слышно, опять грозился сам не переселяться и другим не давать. Он твой зять, Левашов, ты нам на это скажи слово.
— По мне, тут дело яснее ясного, недавно сестра прибегала, плачется. — Юрка Левша шевельнул плечами. — Дерутся напропалую, детишки по такому делу страдают, я сам хотел в сельсовет итить.
— Ну, Фомку Куделю не уговоришь, — подал голос Мартьянович и крупно, со стороны на сторону повел носом, вспоминая слово поученее. — Данного субъекта надо силком брать, за ним, гляди, другие стронутся.
— Коль надо, возьмем, — загорелся Юрка Левша. — Нечего на него, черта корявого, богу молиться. Баба его, сестра то есть моя, — словно этого никто не знал, пояснил он, вызывая усмешки, — давно согласна, спит и во сне видит с хутора убраться. В зиму племянник Митяй, старший-то их, едва не застыл, в метель заблудился из школы. Мое слово одно: дикость такую ломать надо, а как это сделать?
Заговорили разом; Захар слушал, молча прикидывая; то, что предлагал Юрка, было несколько непривычным, но, с другой стороны, Захару до смерти надоело возиться с этим дуболомом Куделиным и то и дело слышать на каждом шагу куделинское ехидство, на народе бахвалится, что никто с ним ничего не сделает, а на председателя он плюет, мол, с церкви, никто ему не указ.
— Нас здесь почти все правление, — сказал Захар. — Предлагаю постановить Фому Куделина, члена нашего колхоза, перевезти на жительство в село Густищи без всякого его согласия. Ты, Мартьяныч, запиши, а как это мы сделаем, сейчас сообща в одну голову подумаем. Откладывать нечего, посевная на носу.
Некоторое время в конторе, заполненной от полу до потолка сизым махорочным дымом, раздавались взрывы хохота, перемежаясь временами тишиной; возбужденно бубнили прокуренные мужицкие голоса, и через день случилось то самое дело, получившее известность по всей округе, не говоря уж о Зежске, за него Захар Дерюгин через месяц на райкомовском активе выдержал хорошую нахлобучку и затем, приходя в себя, долго и зло курил в коридоре, огрызаясь на ехидные шутки.
На хутор к Куделину заявился верхом Юрка Левша и, войдя в избу, степенно поздоровался с сестрой, племянником, придавил нос меньшой и с добродушной насмешкой в глазах подсел к самому хозяину, доплетавшему в эту неделю десятую пару лаптей и подбивавшему их для прочности тонкими пеньковыми веревками.
— Здорово бываешь, зятек, — сказал он Фоме приветливо; тот, покосившись, шумно отодвинулся вместе с сиденьем, отрезанным от сухой березы кругляшом, подальше; своего занозистого, спорого и на слова и на руку шурина Фома не очень-то долюбливал.
— Здравствуй, коли не шутишь.
— Чтой-то ты на лапти остервенился, — Юрка взял в руки, внимательно рассматривая готовый, правый. — Торговать задумал, в купцы метишь?
— А хучь бы и так, тебе какое любопытство?
— Никакого. Я тут землю на Соловьином осматривал, к тебе по пути, родня как-никак. Мать на завтра в гости приглашает, воскресенье-то, поминки по батьке устраивает. Ровно год старому, коль охота, приходи всей семьей, не припозднись, с утра на погост сходим.
— А кто ж дома-то останется? — спросил Фома, подозрительно скользнув взглядом по лицу шурина; тот, блеснув ровными, мелкими зубами, равнодушно зевнул.
— А кто ж дома-то останется? — спросил Фома, подозрительно скользнув взглядом по лицу шурина; тот, блеснув ровными, мелкими зубами, равнодушно зевнул.
— Дома у тебя закрома червонцев? Кобель вон побудет, на неделю, что ль? А там гляди, сам себе хозяин, тебе, Нюра, с детьми мать наказала обязательно быть, — сказал он сестре.
— Прибегу, — тотчас отозвалась Нюра, рубившая свеклу корове. — Что ж я, бусурманка какая, к родному отцу на поминки откажусь? Пусть оно тут синим огнем с донного до говенного полыхнет, я ему не цепная караулить вшивые хоромы. Спасибо, брат, прибегу.
— А я что, у бога теленка съел? — заворочался Куделин, тряся кудлатой головой, поглядывая то на жену, то на деверя; Юрка Левша не стал дожидаться окончания вспыхнувшей перебранки и, еще раз пригласив заходить, пощекотал племяннице шею, отчего она зашлась в смехе, и уехал, довольно ухмыляясь, уверенный в успехе. Он не ошибся, назавтра, едва мать выметала пироги в раскаленную печь, пришла Нюра, волоча детей, отдышалась и тотчас стала помогать; вскоре явился приодевшийся в чистую рубаху, выскобливший ради такого случая щеки и подбородок зять Фома. Хлопотавшие бабы собрали на стол и вскоре, перед тем как отправиться на погост, сели позавтракать. Юрка налил себе и зятю по стакану крепчайшего первака, матери и сестре поменьше; молча, памятуя дело, выпили, стали есть холодец с хлебом; себе и зятю Юрка тут же налил еще вровень до краев стаканов из узкогорлой четверти, и Куделин, растроганный такой необычной щедростью шурина и даже несколько потрясенный, тотчас стал предлагать в дар Юрке австрийский револьвер, принесенный с войны, и лез к шурину с широкой доброй улыбкой целоваться, и слюнявил его мокрыми, обветренными губами. Мать, сухая, высокая старуха, коротко напомнила о главном, пока мужики совсем не перепились; собрались и вышли, впереди дети, затем мать с Нюркой, а последними мужики; Юрка нес узелок с закуской, самогонку и два стакана, чтобы помянуть отца над могилой; земля почти везде уже подсохла и покрывалась первой дымчатой зеленью, казалось просвечивающей изнутри земли, солнце грело хорошо, по-весеннему. По всему селу весело орали петухи и сбегались, чтобы померяться брачной силой в весенней дурманящей яри.
Большой старый погост в трех верстах от села в старых дубах и кленах был таинственным и пугающим местом, особенно для детей, сюда они приходили лишь со старшими и держались непривычно скованно, без беготни и криков. Не одно поколение густищинцев нашло себе на этом клочке земли успокоение от трудов и страстей. Куда бы ни забросила судьба густищинца в поисках лучшей доли, умирать возвращался и тот, кому повезло, и тот, кто всю жизнь нищенствовал, и в этом была какая-то своя, особая, равняющая всех сила старого сельского погоста. А в шестнадцатом году, перед революцией, по завещанию, из Сибири привезли цинковый гроб какого-то золотопромышленника Фокина, ушедшего из Густищ двенадцатилетним сиротой, привезли и зарыли на густищинском погосте, а общество получило десять тысяч рублей. На этот капитал хотели построить школу, да не успели; даже старики сразу не смогли установить дальний корень этого золотопромышленника Семки Фокина, по батюшке Александровича, по невиданно щедрой отходной которого село даже в винную нужду и бесхлебицу справляло трехдневные поминки, а на бедном сельском погосте, густо утыканном простыми дубовыми крестами, появилась мраморная фигура ангела, скорбно приспустившего крылья над прахом золотопромышленника; этот горестный каменный ангел лишь подчеркивал тщету богатства и всего мирского.
Пока Юрка с матерью и с семейством Куделина дошли до погоста, пока бабы повыли над могилой в голос, стараясь перекричать друг друга, а мужики приличествующе помолчали, затем степенно и с достоинством повспоминали покойника, солнце подкатилось повыше; Юрка развернул узелок и тут же рядом с могилой отца разложил хлеб, вареные яйца, нарезанное крупно старое сало, ототкнул литровую бутылку с самогоном. Племянникам он дал по куску хлеба и по яйцу и сказал, чтобы они съели это за вечный упокой своего деда, а крошки высыпали на могилку. Мать снова часто заморгала, перекрестилась, с удовольствием вытерла глаза.
— Дети, анделы божьи, грехов не нажили, злобь не накопили.
— Ладно, мать, ладно, анделы так анделы, это хорошо, — сказал Юрка насмешливо, и они выпили с зятем, оставив в стаканах на донышке вылить на могилу, дать понять покойнику о своей памяти и уважении к нему.
Тем временем в селе задуманное дело шло своим чередом; из Густищ в направлении Соловьиного лога выехал обоз из десяти подвод, на каждой сидело по два-три человека. У припавшей к земле избы Фомы Куделина обоз остановился; Захар, соскочив с первой подводы, пошел к мечущемуся, приседавшему на задние лапы от невыносимой злобы желто-бурому кобелю ростом в доброго теленка; точно уловив момент, когда кобель должен был прыгнуть на него, Захар слегка откачнулся, взвизгнул длинный кнут, опоясывая кобеля, и тотчас все переменилось. Кобель с рычанием отскочил в сторону, затем и совсем отбежал от избы к просевшему колодцу и неуверенно взвыл теперь оттуда; мужики, бросив лошадям сена, сгрудились перед избой, переговаривались. Захар подошел к двери, поддел небольшим ломиком пробой и выдернул его вместе с замком.
— Давай, мужики, за работу. Первым делом имущество сохранить в целости, выноси, что ни есть в избе, и складывай в кучу. Скот в сарае оставляй.
На ходу прикинув, Захар быстро распределил людей, и через несколько минут работа закипела. Одни раскрывали крышу, складывая иструпехшую солому в кучу, другие метили бревна в стенах и простенках, выносили скудное имущество семейства Куделиных. Охватившее людей в первые минуты смущение перед необычным делом вскоре растворилось; работали споро и ловко, с шутками, и часа через два десять подвод заскрипели по направлению к селу, увозя почти полностью избу Куделина к новой, третьей и еще не существующей улице в Густищах, предназначенной для сселенцев с хуторов и отрубов. Там уж ждала артель плотников из десяти человек; они тотчас все привезенное разобрали и, заменив совершенно сгнившие, негодные бревна, стали собирать сруб; вторым заходом привезли кирпич от печи, гнилые стояки из-под избы, сарай и все остальное; за последней подводой, время от времени упираясь, натягивая веревку, брела привязанная за рога худая по весне рыжая коровенка, болтая из стороны в сторону вислым выменем, за нею на отдельной подводе везли теленка и кур в большом хоботном лукошке, и все это к вечеру водворилось на свои места. Сказался лишь один убыток: улетел в лог петух и скрылся куда-то от невыносимого страха кобель. К вечеру изба была сложена, стены проконопачены, крыша накрыта, три печника сложили печь, вывели трубу и для проверки сожгли куль соломы: тяга была отличная. Под конец теленка засунули под лежанку, кур высыпали в закрытый сарай, и Захар от правления колхоза всем работающим сказал спасибо, пригласил выпить и закусить с устали; тут же на улице нажарили яичницы, сала, нарезали хлеба и долго, дотемна, сидели, вспоминая, сближенные прожитым днем.
Зарею Фома Куделин проснулся от ощущения какой-то новизны: вокруг на большом пространстве орали петухи, в голове стояли непривычные шумы, а в затылке ломило и постанывало; горло пересохло, и он несколько раз глухо кашлянул. «Эк меня развезло, — подумал Куделин, — хоть наизнанку выверни, ничего не помню. Видать, нагрузился по завяз у тещи и заснул. А Нюрка с детишками к себе ушла, теперь опять будет неделю в печенки язвить — не баба, слепень, все кишки пронижет».
Куделин поворочался с боку на бок и уже по каким-то почти неприметным ощущениям понял, что спит он на собственной скрипучей кровати; Нюрки рядом не было, значит она ушла от него, пьяного, на печь, может, на лежанку. В следующий момент он и в самом деле услышал посапывание жены и, окончательно успокаиваясь, решил слазить в погреб и достать огуречного рассолу; в сорокаведерной кадушке огурцов еще оставалось достаточно. Он ощупью нашел у порога на лавке жестяную кружку, тихонько открыл дверь, вышел в сени, оттуда во двор.
В рассветной мгле смутно прорезывалась крыша сарая, и в ленивой тиши было отчетливо слышно, как пережевывала жвачку корова. Он отодвинул решетчатые воротца, сунулся туда, сюда и в недоумении замер; погреба на привычном месте не было. Он нагнулся и с каким-то чувством замирающего холодка в спине пошарил руками по земле, выпрямился и стал озираться по сторонам. Да нет, все в старом обличий у хаты, привычный тын от сарая к углу избы... но погреба не было, даже земля на том месте, где стоял когда-то погреб, была ровной. Внезапно чего-то пугаясь, Куделин вернулся в избу, сел на кровать и поджал босые ноги. Под лежанкой заворочался теленок и стал лизаться; Куделин, крадучись, подошел к детям, спавшим в противоположном углу на широких полатях, затем к теленку, просунувшему голову в отверстие дверцы, и почесал ему под шеей. Теленок от удовольствия вытянул голову и, в свою очередь, стал лизать длинным розовым языком Куделину рубаху, и тот, сразу почувствовав мокрое и теплое, oтстранился. Постояв в тягостном сомнении, почему-то боясь разбудить жену, он осторожно вышел, теперь уже на улицу, и тотчас отшатнулся назад. Неподалеку, ну совсем рядом, ему ударил в глаза ряд уже хорошо различимых хат, крыши, верхушки ракит, летний весенний ветерок посвистывал в застрехе; стоял гуд в небе. Куделин со страхом зажмурился, задом попятился в сени и захлопнул дверь. «Допился», — сказал он себе, разожмуриваясь и пялясь в сырую темень сеней. Опомнившись, он рванулся в избу, разбудил жену, та села, белея холщовой рубахой, стала собирать рассыпавшиеся волосы.
— Нюрка, слышь, — торопливо говорил Куделин, дыша ей близко в лицо перегаром. — Хотел рассолу напиться, погреб пропал, на улицу вышел, в глазах двоится...
— Чегой-то двоится, идол, — сонно сказала жена, — ничего не двоится, на местах стоит. Господи помилуй, — зевнула она недовольно. — Выжрал вчера у матери страсть, а все тещеньку лаешь. Рань несусветная, полежать можно, иди — заместо рассолу вон водицы хлебни...
— Хе-хе, — боязливо хихикнул Фома Куделин, незаметно отступая к двери и все время непроизвольно покашливая. — Эка чудесия в башке, с улицы крыши мерещутся, вроде хата наша, прежняя, а вроде в селе стоит, а, Нюр...
— В селе и стоит, а где же ей стоять? — опять зевнула жена равнодушно. — Недоспал, что ль, так иди ложись.
— Мы вроде на хуторе стояли, в особицу, — Куделин напомнил об этом тихо, с осторожностью и оглядкой и тотчас от слов жены присел, словно врос в земляной пол.
— Да ты ай с ума сошел, мужик? — удивилась она, тараща на него взблескивающие глаза. — Когдай-то мы на хуторе жили?
— Ну, корова, ну, корова, — задушенно изумился Куделин, вытянул руку, указывая на жену. — Гля на нее, ну, ведьма, ну, ведьма, — сказал он и, подступив к двери, выскочил на улицу, остановился от сильной одышки и стал трясти головою, открывая и закрывая глаза. Нет, в самом деле, рядом проступал в сереющей мгле порядок каких-то изб, ракиты обозначились ясно и кое-где слышались в утренней чуткости людские голоса.
— Серко! Серко! — вполголоса позвал Куделин кобеля и, не услышав ни малейшего шороха в ответ, оторвал спину, словно влипшую в стену, и побрел, не зная сам куда, тихонько подхихикивая и озираясь, и в это время откуда-то из темноты, из проулка к нему под ноги выкатились игравшие друг с другом собаки; он шарахнулся в сторону и затем долго стоял, не в силах унять подскакивающее до самого горла сердце, и шепотком матерился; большая, длинная тень опять метнулась к нему, и он резво рванулся в сторону, ожидая уже теперь чего угодно, хоть и конца света, но на этот раз стремительная тень превратилась в его кобеля; Серко от полноты жизни прыгал и шлепал Куделина горячим языком в лицо; больше Куделин ничего не мог принимать на веру и к собачьей преданной любви отнесся с глубоким подозрением.
— Черт знает, может, это и не ты, — бормотал он, отпихиваясь от прыгающего кобеля локтями. — Эк, скотина, чего радуешься, сатана! Пошел, пошел, не дразнись, зануда... Не жизнь пошла, короста, эк перевернуло, сам не знаешь, гдей-то очутился.

Пётр Петрович поставил(а) лайк

Вернуться к началу  Сообщение [Страница 1 из 1]

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения